Археологический музей ИвГУ

ПУБЛИКАЦИИ

Тверской археологический сборник. Тверь, 1996. Вып.2. С.259-270: ил.

АНТРОПОМОРФНЫЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ ВОЛОСОВСКОЙ КУЛЬТУРЫ

А.В. Уткин, Е.Л. Костылева

Во второй половине III - начале II тыс. до н.э. в культурах лесной зоны Евразии - от Восточной Прибалтики до Дальнего Востока распространяется антропоморфная скульптура малых форм, что было связано, по-видимому, с новым уровнем развития первобытного сознания и мифологии, нашедшим отражение в появлении новых образов. Наибольшее распространение данный тип изображений получил у волосовских племен. Спецификой их является то, что почти все они представлены изделиями из кремня.

Первой обобщающей работой по кремневой скульптуре является статья С.Н. Замятнина, опубликованная еще в 1948 г.[1]. В его распоряжении тогда было менее сотни (94) фигурок, происходивших примерно с трех десятков памятников. Из них к группе антропоморфных отнесено около 30 штук, которые автором были разделены на собственно человеческие изображения и изображения мифологических персонажей. Всю кремневую скульптуру, в т.ч. и антропоморфную, С.Н. Замятнин рассматривал как функциональный аналог наскальных изображений, с чем в настоящее время согласиться нельзя.

Позднее к кремневым фигуркам в той или иной степени обращались многие исследователи, но в большинстве случаев они лишь констатировали факты находок новых скульптурок и давали краткие интерпретации этих изображений. Специальное же рассмотрение антропоморфных фигурок из кремня было предпринято в серии небольших по объему статей С.В. Студзицкой, Д.А. Крайновым и В.В. Никитиным.

С.В. Студзицкая предложила типологию антропоморфной скульптуры, в основу которой она положила технику обработки заготовки [2,3]. Д.А. Крайнов разделил всю массу антропоморфных изделий на изображения собственно человека и стоящего на задних лапах медведя или развернутой медвежьей шкуры [4]. Последняя интерпретация, на наш взгляд, крайне неудачна, т.к. все без исключения ныне известные кремневые фигурки изображают только живых существ и только в движении - будь то человек, зверь, птица, рыба или нечто в виде «елки», напоминающее прообраз «древа жизни». Движение человека или человекоподобных существ в кремне древними мастерами передавалось предельно просто: одна из нижних конечностей скульптурки делалась чуть короче второй и изображение при внимательном взгляде смотрится уже или уходящим, или, наоборот, приближающимся. К сожалению, в публикациях при графических воспроизведениях фигурок этот нюанс очень часто не отражается и, как следствие, они теряют динамику и выглядят статичными.

Не изображались живые существа в кремне, в отличии от кости, и фрагментарно; поэтому мы не можем согласиться с мнением В.В. Никитина, который видит в некоторых антропоморфных фигурках, перевернув их вверх нижними конечностями, рогатую морду быка [5].

Наконец, как своеобразный итог более чем векового изучения кремневой скульптуры следует рассматривать соответствующие разделы в коллективной работе С.В. Ошибкиной, Д.А. Крайнова и М.П. Зиминой, посвященной искусству населения лесной зоны Восточной Европы в эпоху мезолита - энеолита [6].

В настоящее время нам известно более 100 памятников волосовской и родственных ей культур, где собрано свыше 300 экз. кремневой скульптуры (рис.1), из которых, примерно, 80-90 изображений (27-30 %) могут быть достоверно отнесены к группе антропоморфных.

Географически выделяется пять районов концентрации фигурного кремня: Волго-Окское междуречье, Среднее Поволжье, Валдайская возвышенность, Восточное Прионежье и Южное Беломорье. Однако, основная масса антропоморфных изображений сосредоточена всего в двух регионах: в Волго-Очье и на Валдае. Здесь, по нашим подсчетам, найдено в общей сложности 196 предметов, из них 67 штук (или 34%) приходится на антропоморфные фигурки, т.е. последние составляют примерно одну треть всех известных здесь скульптур. В остальных регионах (Карелия, Вологодская и Архангельская обл., Среднее Поволжье) на антропоморфные изображения приходится, примерно, каждый седьмой найденный там фигурный кремень (14 из 104 экз. или 13 %).

Для абсолютного большинства антропоморфных изображений характерен определенный канон. Все они выполнены анфас. Исключение составляет единственное профильное изображение со стоянки Ольский Мыс на оз.Лача [7]. Ноги широко расставлены и оформлены серповидной выемкой. Руки разведены в стороны и представляют небольшие выступы идущие от плеч. В редких случаях руки фигурок прижаты к тулову. Некоторые фигурки имеют расширение в области бедер и обычно трактуются как женские.

Чрезвычайно разнообразно у фигурок оформлены головы. Преобладают крупные округлые. Встречаются неправильные, приплюснутые или, наоборот, вытянутые вверх. В последнем случае изображалась, по-видимому, островерхая шапка. Головки некоторых фигурок в области ушей слегка расширены, что можно также трактовать как условное изображение головного убора, но уже в виде шапки-ушанки. Встречаются скульптуры с маленькими изящными головками. Единичные экземпляры имеют хорошо выделенные уши на макушке. Эпизодически встречаются находки с оригинальными изображениями головок.

Несмотря на кажущееся многообразие в деталях, все ныне известные скульптурки можно сгруппировать в четыре основных типа.

Первый. Каноническое изображение человека с пропорциональной туловищу головой, широко расставленными ногами и раскинутыми в стороны или прижатыми к тулову руками. В большинстве случаев они сходны с барельефными изображениями человека на обломке волосовского керамического сосуда с эпонимной стоянки [8] и на фрагменте пористого сосуда из Литвы с поселения Швянтойи III [9].

Второй. Изображение женщины с расширением в области таза (живота). С.Н. Замятнин рассматривал эти расширения как изображения груди, находя им аналоги на петроглифе с Карецкого Носа [1].

Третий, наиболее массовый. Изображение существа, напоминающего стоящего на задних лапах медведя. Ноги его обычно искривлены. Туловище массивно и выглядит неуклюже. Голова большая, приплюснутая или с четко выделенными ушами.

Четвертый, самый малочисленный. Изображение фантастических (мифологических) существ. Эти фигурки похожи на людей, одетых в причудливые ритуальные головные уборы, накидки, шкуры. Мы рассматриваем их как скульптурки служителей культа, хранителей и толкователей мифов.

На наш взгляд, эти группы изображений отражают четыре устойчивых персонажа волосовской мифологии, в основе которой лежат образы медведя и человека. Они тесно связаны с тотемическими представлениями волосовцев и развившимся на их основе культом предков.

Видимо, у волосовцев, как и у многих первобытных народов, были распространены представления о тотемическом первопредке-медведе и о людях-медведях, родившихся от брака женщины с медведем или, наоборот, медведицы с человеком. Мифологические представления о таких миксантропных существах известны достаточно широко - от древневосточных, в частности хеттских клинописных текстов до устных преданий аборигенных народностей Сибири и Дальнего Востока - кетов. эвенков, эвенов, нивхов и т.д. [10]. Просим читателя не путать и не ставить знак равенства между мифологическим волосовским «человеком-медведем» и реальными berserkir-ами древних германцев. Berserkr («некто в медвежьей шкуре, воплотившийся в медведя») - это пассионарий эпохи «военной демократии», порвавший связь со своей общиной и промышлявший только войной и разбоем вместе с подобными себе собратьями; при этом они отличались безумной храбростью и свирепой, звериной жестокостью [11, c.114-123].

Выделенные нами четыре типа антропоморфных кремневых изображений вполне укладываются в указанные представления: здесь изображен и сам первопредок-медведь, стоящий, подобно человеку, на задних лапах; и прародительница, ожидающая ребенка от брака с медведем; и человек-медведь, рожденный в этом браке и имеющий в большей или меньшей степени медвежьи черты; и, наконец, «шаман», обрядившийся в медвежью шкуру или какое-либо другое ритуальное одеяние. О наличии у волосовцев подобных тотемических представлений свидетельствует и уникальная находка в «святилище» рядом с могильником на стоянке Сахтыш II обломка скульптурной модели фаллоса из кости, в котором, по мнению Д.А. Крайнова, сочетались черты медвежьего и мужского органов размножения [6]. Другими словами, антропоморфные кремневые скульптурки можно рассматривать как своеобразные каменные иллюстрации к тотемическим мифам и преданиям эпохи лесного энеолита, существовавшим в устной традиции и напрочь стершихся в человеческой памяти.

По мере развития и усложнения мировоззрения у волосовцев на первый план все чаще, по-видимому, выдвигается человеческая сущность предка-героя. Он, хотя и ведет свое происхождение от мифического медведя, внешне постепенно наделяется уже чисто человеческими чертами, что и нашло отражение в серии кремневых фигурок, передающих, при всей их условности и стилизации, образ вполне реального человека.

Наиболее полно и завершенно эта тенденция отразилась в уникальной находке - роговой маске, изображающей часть лица взрослого человека в натуральную величину. Маска-личина, поражающая воображение зрителя реализмом передачи деталей и мастерством изготовления, была обнаружена в яме первого «святилища» на стоянке Сахтыш IIа, которое располагалось на территории волосовского кладбища и являлось его ритуальной частью [12-14]. По нашему мнению, личина олицетворяла образ предка, и «шаман», совершавший ритуал погребения или поминовение усопших, обряжался уже не в шкуру медведя-предка, а надевал маску предка-человека.

Таким образом, сахтышская личина представляет собой не персонофицированное изображение отдельной личности, а обобщенный образ предка, характеризующий, вероятно, и общий антропологический тип волосовского населения. Последнее достаточно четко и, главное, независимо подтверждается серией графических и скульптурных реконструкций внешнего облика людей, выполненных Г.В. Лебединской по черепам из волосовского могильника Сахтыша IIа.

Здесь небезинтересно отметить, что этот антропологический тип достаточно близок восточно-прибалтийскому, известному по реконструкциям черепов из поздненеолитических погребений могильника Звейниеки [15], по объемной скульптуре и миниатюрным изображениям человеческих личин из кости, рога и янтаря [16-19]. По наблюдениям С.В. Студзицкой для всех этих изображений характерно подчеркивание длинного носа [20], что, видимо, связано со спецификой данного древнего физического типа, следы которого отмечаются и в современной атланто-балтийской малой расе [21, c.378].

Возвращаясь к волосовской антропоморфной скульптуре, отметим ее связь и с культом предков, восходящим, как было сказано выше, к тотемическим представлениям. Так, по нашим наблюдениям все антропоморфные скульптурки и большая часть прочих кремневых изображений на стоянке Сахтыш IIа располагалась непосредственно на территории волосовского могильника возле захоронений [22]. Аналогичная ситуация фиксируется и на соседней стоянке Сахтыш II.

Проследить подобное для других памятников в настоящее время не представляется возможным, т.к. в большинстве публикаций авторы отмечают лишь сам факт обнаружения фигурок, но без указания точных условий и мест их нахождения. Исключение составляют лишь находки скульптурок в могильных ямах, что прямо указывает на связь последних с культом предков. Таких случаев на сегодняшний день известно четыре: по одному керемневому «человечку» найдено в волосовских погребениях на стоянках Иловец I, Мышецкая [23,24,] и в двух захоронениях на могильнике Репище [6;25]. Помимо антропоморфных скульптурок в волосовских захоронениях известны следующие находки: орнитоморфной фигурки в Тенишевском могильнике [26], лунницы - в Кончанском [25] и псевдофигурных кремней на Иловце I [23] и на Сахтыше VIII.

Пятая могила с миниатюрным антропоморфным изображением обнаружена на Сахтыше IIа, но здесь скульптурка изготовлена не из кремня, а из костяной пластинки. Она относится к типу Ф-образных, изображает стоящего анфас человека с широко расставленными ногами и дугообразными руками, упирающимися в бедра. Головка фигурки в верхней части заострена (островерхая шапка?), на лице тонкой гравировкой выделены глаза, нос и улыбающийся рот [27]. В целом, иконография ее близка кремневой антропоморфной скульптуре с вытянутыми вдоль туловища руками и аналогична уже упоминавшимся выше поздненеолитическим фигуркам Восточной Прибалтики из кости, рога и янтаря [16-19]. Это единственная достоверная волосовская антропоморфная фигурка из кости. В литературе же к ним обычно относят еще три поделки: с Черной Горы, Сахтыша I и Рыбино-Стрелки I. Однако, первую - из пластины кабаньего клыка - мы рассматриваем как обычную подвеску с глубокими нарезками по краям (см.: 28, с.35,37; рис.5: 2), остальные - как обрезки костей с неоконченной обработкой (см.: 6, с.89,90; рис.118:2).

* * *

Предложенная нами трактовка антропоморфной волосовской скульптуры небесспорна и требует дальнейшей разработки. С другой стороны, необходимо также детальное изучение зооморфных фигурок, что, на наш взгляд, позволит более глубоко познать мифологию древних волосовцев.

Л И Т Е Р А Т У Р А

1. Замятнин С.Н. Миниатюрные кремневые скульптуры в неолите Северо-Восточной Европы // СА. 1948. № Х. С.85-123: ил.

2. Студзицкая С.В. Отражение этнических процессов в мелкой пластике древнейшего населения Севера Европейской части СССР // История и культура Восточной Европы по археологическим данным. М.,1971: ил.

3. Студзицкая С.В. Особенности духовной культуры волосовских племен // Тр.ГИМ. 1994. Вып.85. С.59-77: ил.

4. Крайнов Д.А. Кремневые и костяные скульптуры из стоянок Верхнего Поволжья // Древняя Русь и славяне. М.,1978. С.101-110: ил.

5. Никитин В.В. Кремневая скульптура и мелкая глиняная пластика неолитических племен лесной зоны Среднего Поволжья // Проблемы изучения эпохи первобытности и раннего средневековья лесной зоны Восточной Европы. Иваново, 1994. Вып.I. С.41-50: ил.

6. Ошибкина С.В., Крайнов Д.А.,Зимина М.П. Искусство каменного века: Лесная зона Восточной Европы. М.,1992. 136 с.: ил.

7. Шевелев В.В. Кремневая скульптура из окрестностей озера Лача // СА. 1986. № 1. С.242-144: ил.

8. Студзицкая С.В. Фигурные налепы на сосудах со стоянок волосовской культуры // Тр.ГИМ. 1980. Вып.51. С.25-31, 169, 170: ил.

9. Римантене Р.К. Художественные изделия стоянки Швянтойи III // Памятники древнейшей истории Евразии. М.,1975. С.138-142: ил.

10. Мифы народов мира. М.,1992.

11. Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. М.,1987. 384 с.: ил.

12. Крайнов Д.А., Костылева Е.Л., Уткин А.В. Погребения и ритуальные комплексы на стоянке Сахтыш IIа // АВ. 1993. № 2. С.20-30: ил.

13. Крайнов Д.А., Костылева Е.Л., Уткин А.В. Могильник и «святилище» на стоянке Сахтыш IIа // РА.1994. № 2.С.118-130:ил.

14. Крайнов Д.А. Уникальная маска из рога // Природа. 1994. № 8. С.41-43: ил.

15. Zagorskis F. Zvejnieku akmens laikmeta kapulauks. Piga, 1987. 132 lpp.: il.

16. Klebs R. Der Bernsteinschmuck der Steinzeit von der Baggerei Schwarzort und anderen Lokalitaten Preussens // Beittage zur Naturkunde Preussens. Konigsberg, 1882. Bd.V: il.

17. Jaanits L. Noorem kiviaeg // Eesti esiajalugn. Tallinn, 1982. P.97. Joon.69:2-4.

18. Лозе И.А. Поздний неолит и ранняя бронза Лубанской равнины. Рига, 1979. 204 с.: ил.

19. Микляев А.М. Идол из Усвятского торфяника // СА. 1967. № 4: ил.

20. Студзицкая С.В. Изображение человека в мелкой пластике неолитических племен лесной зоны Европейской части СССР // Тр.ГИМ. 1985. Вып.60. С.100-118: ил.

21. Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Антропология. М., 1978. 528 с.: ил.

22. Костылева Е.Л., Уткин А.В. Фигурный кремень со стоянки Сахтыш IIа // Проблемы изучения эпохи первобытности и раннего средневековья лесной зоны Восточной Европы. Иваново, 1994. Вып.I. С.50-59: ил.

23. Урбан Ю.Н. Поселение и могильник Иловец // КСИА. 1973. Вып.137. С.107-114: ил.

24. Сидоров В.В. Многослойные стоянки в Подмосковье // АО-1971. М., 1972. С.66-68.

25. Зимина М.П. Каменный век бассейна реки Мсты // РЭ. 1993. Вып.16. 268 с.: ил.

26. Габяшев Р.С., Беговатов Е.А. Тенишевский («Сорочинский бугор») энеолитический могильник: Предварительная публикация // АЭМК. 1984. Вып.8. С.64-85: ил.

27. Крайнов Д.А., Костылева Е.Л., Уткин А.В. Волосовская антропоморфная фигурка со стоянки Сахтыш IIа // РА. 1994. № 3. С.103-105: ил.

28. Цветкова И.К. Украшения и скульптура из неолитического поселения Черная Гора // Экспедиции ГИМа: Доклады на сессии Ученого Совета ГИМа. М.,1969. С.25-38: ил.

29. Жульников А.М. Мелкая глиняная и кремневая скульптура из позднеэнеолитических поселений Карелии // ВККМ. 1993. Вып. 1. С.50-60: ил.

30. Шевелев В.В. Кремневые фигурки из Каргополья // СА. 1993. № 3. С.247-249: ил.

31. Гурина Н.Н. Об исследованиях каменного века на Верхней Волге // АО-1972. М.,1973. С.59,60.

32. Крайнов Д.А., Уткин А.В. Многослойная стоянка Уница на озере Неро // Проблемы изучения эпохи первобытности и раннего средневековья лесной зоны Восточной Европы. Иваново, 1995. Вып.II. С.50-71: ил.

33. Крис Х.И., Фоломеев Б.А., Чернай И.Л. Работы второго отряда Московской экспедиции // АО-1975. М.,1976. С.70,71.

34. Сидоров В.В. Стоянки Маслова болота // АО-1981. М., 1982. С.88,89.

35. Сидоров В.В. Мезолитические и неолитические памятники в Подмосковье // АО-1969. М.,1970. С.46.

36. Раушенбах В.М. Стоянка Николо-Перевоз II на р.Дубне в Московской области // Экспедиции ГИМа: Доклады на Ученом Совете ГИМа. М.,1969. С.80-93: ил.

37. Сидоров В.В. Стоянки на озере Святом у Шатуры // СА. 1975. № 3. С.107-117: ил.

38. Мирецкий А.В. Новый памятник эпохи первобытности в бассейне р.Шоши // ТАС. 1994. Вып.1. С.70-74: ил.

39. Молодцова Е.М.,Уткин А.В. Антропоморфная кремневая фигурка со стоянки Сокольское I на Волге // АПВКМ. 1992. Вып.7. С.37, 38: ил.

40. Цветкова И.К. Стоянка Подборица-Щербининская // СА. 1965. № 2. С.172-185: ил.

41. Зубов В.И. Антропоморфные и зооморфные изображения из окских неолитических стоянок // КСИИМК. 1949. Вып.XXV. С.109-112: ил.

42. Цветкова И.К. Стоянка и могильник у д.Владычино // АО-1970. М.,1971. С.59,60.

43. Халиков А.Х. Древняя история Среднего Поволжья. М.,1969: ил.

44. Иванищева М.В. Работы в бассейне р.Сухоны // АО-1993. М., 1994. С.12,13.

45. Недомолкина Н.Г. Кремневые фигурки бассейна р.Сухоны // Археология и история Пскова и Псковской земли: 1991. Псков, 1992. С.89,90.

Utkin, A. & Kostyleva, E.

ANTHROPOMORPHOUS REPRESENTATION OF VOLOSOVO CULTURE

In the present article the authors analyze anthropomorphous flint figurins known to them by 1995 (about 90 specimen), which are one of the brightest attributes of Volosovo culture of the East-European forest zone of the Eneolithic epoch (2nd half of the IIId - the beginning of the IInd millenium B.C.).

All figurins are divided by the authers into four conditional types: the representation of a human being in general (I); the representation of a woman (II); the representation of the creature, resembling a bear standing on his back paws (III); and the representation of a fantastic creature (IV). The suggested division anthropomorphous sculpture testifies on the authers' opinion to the complicated structure of the totemic mythology of the Volosovo population, the acting characters of which were: the Bear-"ancestor"; the pra-mother-women pregnant with the bear's child; the man-bear himself; and, at last, interpretor of myths - "shaman" wearing in the bear's skin. All these characters are fixed by the anthropomorphous figurins, which may be considered as stone illustration to missing myths of the Eneolithic epoch.

© 2006-2017. Археологический музей ИвГУ. г.Иваново, ул. Тимирязева, д.5
телефон: +8 (4932) 326188, факс: +8 (4932) 324677.
Сайт создан в рамках аналитической ведомственной целевой программы
Министерства образования и науки РФ "Развитие научного потенциала высшей школы
(2006-2008 гг.)" - проект № 2.2.3.1. 4325.