Археологический музей ИвГУ

ПУБЛИКАЦИИ

Археология Верхнего Поволжья: К 80-летию К.И. Комарова. М., 2006. С. 186-210: ил.

Е.Л. Костылева, А.В. Уткин

СЕЛИЩЕ КОЖЕВНИКИ ЭПОХИ «НОВОГО» ВРЕМЕНИ НА РЕКЕ УВОДЬ

Изучение культурных отложений XVII-XVIII вв. советскими и российскими археологами длительное время просто игнорировалось, по крайней мере, в центральных регионах Европейской части России. При масштабных раскопках в городах эти горизонты, как правило, рассматривались (а многими специалистами рассматриваются и сейчас) в качестве балласта, скоплений ненужного строительно-бытового мусора и безоглядно сносились с помощью землеройной техники. В лучшем случае подбирались монетные находки или отдельные вещи из цветных металлов, выпавшие из ковша экскаватора. Примерно то же самое повторялось и при полевых исследованиях сельских поселений. Здесь встречавшиеся артефакты этого периода, главным образом фрагменты посуды, сопровождались нелестными репликами типа «а-а, опять позднятина!» и тут же выбрасывались в отвал.

Однако на исходе двадцатого столетия ситуация стала меняться. Резкое увеличение объемов охранных раскопок на археологических объектах, попадающих под неминуемое антропогенное уничтожение и, соответственно, резкое увеличение количества материалов, особенно, эпохи «нового» времени объективно подтолкнули исследователей к их всестороннему изучению и осмыслению . Появляются первые публикации, начинают разрабатываться основы классификации, типологии и микрохронологии находок. И они из безликой груды «хлама» постепенно превращаются в полноценный археологический источник, причем источник вполне самостоятельный и достаточно информативный, на который в недалеком будущем будут вынуждены обратить серьезное внимание и историки, хотят они того или нет.

Первым исследованным памятником этого времени на территории Ивановской области является селище Кожевники . Оно было частично раскопано экспедицией Ивановского университета под руководством одного из авторов осенью 2004 г. (Костылева Е.Л. 2005). Раскопки носили превентивный, охранный характер, т.к. памятник попадал в зону прокладки магистрального трубопровода МНПП «Кстово-Ярославль-Кириши-Приморск».

Селище находится в Комсомольском р-не, в 0,75 км к северо-северо-западу от эпонимного села и в 2,5 км к юго-юго-востоку от села Писцово. Оно располагается на небольшой возвышенности мореного происхождения в излучине р.Уводь, у ее истока. Высота холма над осенней меженью воды в речке составляет около 8 м. Его вершина плоская, ровная, имеет форму овала (100х60 м), вытянутого в широтном направлении и полностью лишена древесной и кустарниковой растительности. Западная половина всхолмления представляет собой брошенную пашню, а через восточную проложены две нитки магистральных нефтепроводов и одна - газопровода.

Памятник, как показали раскопки, занимает южную кромку вершины шириной до 40 м и вытянут вдоль ее с запада на восток. Восточная окраина была разрушена при прокладке газопровода. Точные границы селища не установлены. Если судить по рельефу холма и эпизодически встречавшимся фрагментам керамической посуды на поверхности, то его площадь может быть определена в 10 тыс. кв.м, правда, с учетом «растащенности» пахотой артефактов.

Раскоп площадью 1620 кв.м был заложен строго по оси коридора будущей трассы трубопровода нефтепродуктов, с юго-востока на северо-запад (рис.1). Его стратиграфия изучена на разных участках вскрытой площади по серии профилей стенок, общая длина которых составила без малого почти полкилометра (498 погонных метров) и, в целом, выглядела следующим образом:

- слабый дерн с поддерновым слоем – светло-серая супесь, пронизанная корнями многолетних трав, мощностью 10-15 см;

- темно-серая (местами, коричневая), сильно гумусированная супесь, толщиной 20-30 см;

- материк – песок и сильно опесоченные суглинки желтого цвета различных оттенков, которые покоятся на моренной глине.

Культурный слой селища - темно-серая супесь – был полностью переотложен в результате многолетней запашки. На поверхности материка повсеместно, но особенно в крайних северных и южных квадратах раскопа прослеживались четкие следы пахоты, оставленные тяжелым механическим плугом. Борозды имели вид прямых темных параллельных линий с «рваными» краями, вытянутых строго с севера на юг и заглубленных в опесоченные суглинки на 5-ть, порой на 10-ть см.

Особый интерес представляют многочисленные ямы антропогенного происхождения, врезанные в материковые отложения. Верхние ярусы большинства их также оказались нарушены распашкой, о чем свидетельствовала повышенная концентрация обломков керамической посуды возле них и непосредственно над ними. Нижние же ярусы ям не были затронуты поздними перекопами и содержали огромное количество артефактов in situ.

Ямы

Общее число исследованных ям, относящихся к селищу XVIII в., - 49-ть (№№ 1-27, 28А, 29-35, 37-50). По величине площади пятен, профилям, конструктивным особенностям и характеру заполнения их можно разделить на пять групп: подпечные, подпольные, столбовые, неясного функционального назначения и «псевдоямы». На первых двух остановимся подробнее.

Подпечные ямы. Их одиннадцать (№№ 23, 25, 31, 32, 35, 39, 40, 42, 44, 45, 48; рис.1). И для них характерны следующие признаки: овально-вытянутые, реже подпрямоугольные очертаниями с максимальными размерами 140х105 – 280х180 см, полуметровая в среднем глубина, котловидный или чашевидный объем, наличие в заполнении плотных прослоек обожженной глины, смешанной с термически расколотыми камнями, обилие мелких угольков, большое количество керамики и кости домашних животных.

Яма № 23. В плане имела вид неправильного подтреугольного пятна с вытянутой и усеченной вершиной, ориентированной на юго-юго-восток. Длина (с севера на юг) составляла – 240 см, ширина – 170 см. Стенки (северная, западная и южная) плавно покатые, восточная, наоборот, круто наклонная. Дно неправильной чашевидной формы, со смещением к востоку, где глубина ямы составляла почти полметра . Основной объем ее был заполнен темно-серой супесью без видимых признаков углей. По краям бортов (в верхнем ярусе), вдоль северного и юго-восточного краев прослежены тонкие (до 5 см) полоски сильно обожженной глины с большим количеством термически расщепленных камней. В яме собрана большая коллекция обломков керамической посуды (476 экз.), найдены три изделия из черного металла (рис.6:16) и четыре определимых кости (одна - коровы, три – мелкого рогатого скота).

Яма № 25. В плане имела практически правильный квадрат со стороной почти 240 см, с двумя округленным углами и двумя - слегка оттянутыми. Максимальная глубина составляла 52 см. В разрезе яма была корытообразной. Заполнение – темно-серая супесь с большим количеством углей, разделенная несколькими прослойками (мощностью по 5-20 см) обожженной глины с обилием растрескавшихся от огня камней. В устье ямы печина фиксировалась узкой (до 10 см) полосой вдоль юго-восточного края и в западной половине - в виде ромбо-амёбовидного пятна. Ко дну скопления гранул глины то увеличивались, то уменьшались в размерах и толщине, и постепенно сходили на-нет. В юго-восточном углу отмечалось небольшое пятно серой пятнистой с углями супеси диаметром около 30 м и конусовидным дном глубиной 15 см . Собранные в яме находки представлены исключительно обломками керамики. Их – 143 экз.

Яма № 31. Исследован частично лишь ее западный край, основная же часть ямы оказалась вне пределов раскопа. Раскопанный участок представлял собой узкую (в 35-40 см) полосу вдоль юго-восточного борта раскопа длиной около полутора метров. Глубина не превышала 30 см. Крайние стенки – пологие, плавно переходящие в котловидное дно. Заполнение – темно-серая супесь. Поверх ее – несколько линз (одна над другой): обожженная глины с камнями, песок серого и светло-серого цветов и мелкие древесные угли. Каждая из этих линз по толщине в максимуме не превышала 6-8 см. Несмотря на малую вскрытую площадь ямы, в ней обнаружено 411 фрагментов керамики, несколько крупных кусков печной обмазки и десяток костей животных (к сожалению, видовому определению подлежали только три - две коровьи челюсти и зуб козы/овцы).

Яма № 32. Очертания в плане имели вид неправильного овального пятна, вытянутого меридионально. Глубина составляла около полуметра. Стенки имели крутое, почти отвесное падение от верхнего уровня материка, дно - чашевидное. Низ ямы был заполнен темно-серой супесью с обильной угольной пылью, которая фиксировалась и выше, но только в северном секторе. По краям бортов (в нижнем ярусе) отмечались тонкие (3-5 см) углистые прослойки, а на дне покоился небольшой валун без следов огня. Основной объем ямы был заполнен остатками культурного слоя. Поверх устья лежали обожженные гранулы глины и редкие пережженные мелкие камни. При разборке ямы было изъято 63 фрагмента керамики и одна кость свиньи.

Яма № 35. В плане представляла собой овальную полосу, вытянутую с севера на юг (145х60 см). Дно - чашевидное, глубина - около 20 см. Заполнение - чрезвычайно плотная темно-серая супесь с большим количеством жженой глиняной крошки, редких термически растрескавшихся камней и обломков керамической посуды (7 экз.) .

Яма № 39. Имела вид неправильного овально-вытянутого пятна. По длинной оси была ориентирована с северо-запада на юго-восток. Длина составляла 280 см, ширина западного конца – 180 см, ширина противоположного – 110 см. Максимальная глубина равнялась примерно 80 см. Дно по широтному профилю – корытообразное с довольно-таки крутыми стенками. Заполнение состояло из темно-серой супеси со множеством вкраплений углей. В западной трети выявлена мощная углистая линза (100х55 см), которая к низу (не доходя до дна) разделялась на несколько тонких (3-5 см) прослоек . Находки: огромное количество керамики - чуть более одной тысячи, обломок каменного оселка и девять определимых костей животных.

Яма № 40. На поверхности материкового песка представляла собой темное пятно неправильной округло-овальной формы с оттянутыми короткими концами, ориентированное по линии юго-запад - северо-восток. Длина составляла 180 см, ширина – 120 см. Максимальная глубина равнялась 30 см. Дно по широтному профилю – корытообразное с пологими стенками. Заполнение ямы было трояким: вдоль южного края – затек культурного слоя, далее к северу – остатки очень плотной обожженной глины в виде серповидной полосы шириной до 20 см с мелкими прокалёнными камнями, а основное пространство было заполнено углистой темно-серой супесью. В яме обнаружены только обломки глиняной посуды (322 экз.).

Яма № 42. В плане имела вид овально-вытянутого пятна с «рваными» краями. По длинной оси была ориентирована с северо-запада на юго-восток. Длина ямы составляла 280 см, максимальная ширина – 160 см, глубина - 80 см . Дно – чашевидное, с пологими стенками. По краям бортов (в нижнем ярусе) отмечались тонкие (3-5 см) углистые прослойки, а на дне покоился небольшой валун без следов воздействия огня. Заполнение – сильно гумусированная супесь темно-серого цвета. В ней собрана большая коллекция керамики (447 экз.) и найдено шесть определимых костей домашних животных.

Яма № 44. На поверхности материка фиксировалась в форме неправильного прямоугольника, по диагонали ориентированного с северо-запада на юго-восток. Длина составляла 160 см, ширина – около одного метра. В поперечном разрезе она имела фигурно ломаный контур дна, ниспадающим в центр узким клином. Максимальная глубина составляла 26 см. Вдоль восточного края прослеживалась мощная и четкая полоса обожженной глины вперемешку с термически измельченными камнями шириной 20-40 см и толщиной до 10 см. В центре ямы, в золистом пятне залегала куча из пяти небольших, сильно перекаленных валунов. Остальная (бóльшая) часть ямы была заполнена рыхлой темно-серой супесью. Находок практически не встречено, если не считать 12-ть мелких черепков от круговой посуды.

Яма № 45. С северо-востока почти вплотную примыкала к предыдущей. (Расстояние между ними не превышало 30 см) . В плане она представляла собой амёбообразное разноцветное пятно. Длина по линии север-юг равнялась 240 см, по широтному профилю – 260 см. Максимальная глубина составляла 42 см. Западная стенка имела резкий уступ и маркировалась двумя ниспадающими слоями темно-серой супеси с углями (толщиной 10 и 18 см), разделявшимися прослойкой плотной красной глины, мощностью до 14 см. Восточный борт – пологий. Дно - относительно ровное. Южный край ямы вверху был оконтурен полукольцом обожженной глины вперемешку с термически измельченными камнями шириной 20-25 см и толщиной 7-8 см. Небольшое подковообразное пятно печины отмечалось и возле северной оконечности ямы. Основное же ее заполнение состояло из рыхлой, сильно гумусированной супеси темно-серого, почти коричневого цвета. В яме было обнаружено 209 экз. керамики (в том числе два неполных развала сосудов и развал оригинальной крышки; рис.4:11), три изделия из черного металла (рис.6:5,13; 7:10), столько же глиняных детских игрушек (рис. 8:2,4,7), обломок медно-оловянистого православного креста (рис. 7:1) и три десятка сильно раздробленных костей домашних животных.

Яма № 48. Исследована только ее восточная (и, по-видимому, бòльшая) часть, остальное осталось за пределами раскопа. Очертания в плане имели вид обрезанного круга с неровными краями. По широтному профилю сохранившаяся длина ямы составляла около двух метров, по меридиональному – почти два с половиной. Максимальная глубина равнялась примерно одному метру. Объем – котловидный. Стенки были наклонны к центру, плавно переходившие в дно. Основное заполнение – сильно гумусированная коричневая супесь с массой углей. Сверху (в середине) ее частично «закупоривало» пятно (60х80 см) грязного светло-рыжего песка, замусоренного остатками культурного слоя толщиной до 8 см, и прослойка обожженной глины с термически колотыми камнями. Печина имела причудливый контур: по северному краю она была широкой (около 120 см), а затем, резко сужаясь (до 2-20 см), узкой лентой загибалась к востоку, югу и снова к западу. На некоторых отрезках ее мощность достигала 20-22 см. Дна ямы было маркировано тонкой (3-5 см) прослойкой серой пятнистой супеси, являвшейся естественным затеком. Причем, затек образовался еще во время функционирования постройки. Собранные в яме находки представлены двумя костями коровы и лося, серией крупных кусков печной обмазки с сохранившимся слоем известковой покраски и обломками керамики. Последних обнаружено огромное количество - 1.360 экз.

Подвальные ямы. Являются остатками подвалов жилых построек. Их исследовано только два (№№ 1, 50; рис.1), причем, первый – частично, второй – полностью.

Яма № 1. Максимальная сохранившаяся длина (с северо-востока на юго-запад) по верху составляла почти 4 м, по низу – в два раза меньше. По линии запад-восток стенки были или строго вертикальные, или слегка наклонные, дно ровное. В материковые отложения яма была заглублена на 90 см. Верхняя половина заполнена темно-серой супесью - остатками культурного слоя с распыленными угольками и затеками светло-серого песка, мощностью от 3 до 21 см), а также тонкими прослойками с крупными углями. Низ – темно-серая супесь с большими углистыми включениями и двумя пачками песка рыжего цвета с мелкой галькой (естественными затеками). Находки достаточно многочисленны: 379 фрагментов керамики (среди них горлышко глиняного светильника-«утки»), обломанная со стороны головки птичка-свистулька (рис.8:5) и четыре кости коровы. Почти на самом дне ямы, в юго-западной стенке раскопа торчали два крупных камня: один подовальной формы 20х25х15 см, другой – неправильной, размерами 60х30х25 см . Под ними покоился крупный кусок влажного дерева черного цвета. В юго-восточной стенке ямы на глубине 1 м от современной поверхности торчал железный дверной пробой (рис.6:19). Видимо, он крепил дверь, ведущую вниз (в подполье жилой постройки), от которого и сохранилась вышеописанная яма.

Яма № 50. В плане имела форму почти геометрически правильного прямоугольника (365х320 см), ориентированного по длинной оси с юго-запада на северо-восток. Три угла были «оттянуты» в стороны, четвертый (юго-восточный) – скруглен. Стратиграфия ее изучена по двум разрезам, что дает возможность в деталях представить существовавшую здесь постройку. Яма опущена в материковые отложения на 130 см. Стенки вертикальные, дно плоское, ровное. По бортам котлован был забутован переотложенным рыжим песком. Его максимальная мощность в поперечнике во всех случаях была практически одинаковая и не превышала 45-50 см. До глубины 63 см (от верха материковой поверхности) залегала темно-серая супесь (рухнувший в яму культурный слой) и замусоренный серый песок, которые по периметру (с разрывами) оконтуривала узкая (8-20 см) полоса плотной обожженной глины с большим обилием термически растрескавшихся валунов. Здесь же найдено несколько крупных кусков глиняной обмазки со следами известковой покраски. Под супесью в разрезах (по периметру песчаной забутовки) выявлены две цепочки темных скобковидных отпечатков древесного тлена. Цепочки одиночные, располагались вертикально (западная - с небольшим завалом вовнутрь). Размеры «скоб» имели однообразные параметры: высота – 17-20 см, толщина не более 3-4 см. Эти «скобы» - не что иное, как остатки сруба в пять венцов, опущенного в яму. Внутри «сруба», до ярко красной моренной глины, в которую было врезано плоское дно ямы, залегала темно-серая супесь мощностью до 65 см. Супесь была интенсивно насыщена углистыми вкраплениями и черепками круговой посуды (806 экз.). В нижней трети она разделялась парой автономных прослоек разложившейся древесины; их толщина не превышала 5 см, длина – 60 и 80 см каждая.

Столбовые ямы. К ним отнесено 22 заглубления. (№№ 2-4, 6-12, 15-19, 22, 24, 26, 27, 28А, 33, 34; рис.1). В процессе раскопок они узнавались достаточно просто и легко: в плане имели округлые, подокруглые или квадратные контуры диаметром от 11 до 40 см, в разрезах – конусовидное или чашевидное дно. Реже их профили были прямоугольной формы. Глубина колебалась от 7 до 20 см, в исключительных случаях - до 80 см. Находки единичны.

Ямы неясного функционального назначения. Таковых шести (№№ 13, 14, 37, 41, 43, 47; рис.1). По основным размерным параметрам они напоминают подпечные, однако в их заполнении полностью отсутствуют гранулы печин, расколотые куски валунов, количество находок и углей минимально, а в некоторых вообще не встречено никаких артефактов.

«Псевдоямы». Их восемь (№№ 5, 20, 21, 29, 30, 38, 46, 49; рис.1). Это – отложения культурного слоя в неровностях поверхности материка, оставшиеся нетронутые распашкой и ошибочно принятые нами первоначально за хозяйственные ямы. Для них характерны следующие признаки: неправильные очертания в плане (вплоть до амёбовидных с «рваными» краями), незначительное заглубление в материк, не превышавшее в максимуме 10-15 см, неровное дно и заполнение из плотно утрамбованной (слежавшейся) темно-серой супеси, порой с обломками керамики.

Подведем итоги. Все ямы располагались хаотично, широкой полосой с запада на восток, вдоль слабо выраженного гребня всхолмления (рис.1). По их топографии, структуре и заполнению, выделяется (хотя и не достаточно четко) до десяти строений, которые маркировались подпечными, подпольными и частично столбовыми ямами.

Первая постройка перекрывала смежные ямы 44 и 45, вторая – яму 40, третья – яму 32. К четвертому строению следует отнести, по-видимому, полуразрушенную подпечную яму 35 и три столбовых (№№ 28А, 33, 34). Пятая, шестая и седьмая постройки располагались соответственно над ямами 42, 39, 31. Восьмое строение перекрывало три ямы – первую подпольную, 48-ю подпечную и 49-ю «псевдояму». Любопытна девятая постройка. С ней мы связываем две, расположенные впритык подпечные ямы (23, 25), семь столбовых (№№ 12, 18, 19, 22, 24, 26, 27) и две «псевдоямы» (20, 21), которые оконтуривали юго-западный угол (яма 12) и частично юго-восточную стенку (ямы 18-22, 24, 27). Последнее, десятое строение находилось над ямой 50.

Определить конкретно хозяйственный статус каждого строения из-за сильной распаханности древнего дневного горизонта не представляется возможным. Это могли быть жилые избы, отапливаемые сени, клети, возможно, овины, летние кухни. Ясно одно. Все постройки были деревянными, поземными, простой конструкции: прямо на выровненную поверхность земли ставился сруб, внутри которого выкапывалась неглубокая подпечная яма, а над ней сооружалась печь-каменка, обмазанная глиной и известковой побелкой (рис.1:I-III, V-VII) . Иногда под срубами выкапывались неглубокие подпольные ямы, голбцы. Последние были или земляными (постройка-VIII; рис.1), или с опущенными в них срубами (постройка-X; рис.1). Некоторые строения (№№ IV и IX; рис.1) стояли на столбиках («пеньках») - коротких обрезках бревен.

Перечисленные постройки не были автономными. Они входили в состав крестьянского двора. По нашим наблюдениями на раскопанном участке памятника было четыре-пять таких дворов площадью примерно в 100-120 кв.м каждый (рис. 1:А-Д). Дворы располагались бессистемно, не образуя улицы в современном понимании, и, по-видимому, не были огорожены ни забором, ни плетнем. Еще один двор, скорее всего, был полностью разрушен при прокладке газопровода и, предположительно, два-три двора остались за пределами раскопа. Другими словами, на исследованном памятнике в эпоху «нового» времени располагалась небольшая деревенька, состоявшая как минимум из семи (максимум девяти) крестьянских дворов, в которых одновременно могло проживать 49-72 человека (из расчета крестьянской семьи в среднем 7-8 человек на начало XVIII в.; Шипилов А.В. 2005).

Керамика

Основную массу вещественных материалов селища эпохи «нового» времени составляют обломки керамической посуды. Их общее количество составляет почти двадцать с половиной тысяч экземпляров. Две трети происходят из пахотного горизонта, остальные из ям. Целые формы (или почти целые) единичны.

По площади раскопа обломки были распространены неравномерно. На северной и южной окраинах раскопа их количество было ничтожно малò, в некоторых квадратах они вообще отсутствовали. Основная же концентрация их отмечалась в центральных квадратах. Они залегали широкой полосой с запада на восток, повторяя расположение жилищно-хозяйственных комплексов, маркированных археологически остатками ям (рис.1).

Большинство черепков было растащено при пахоте, хотя небольшое количество, как показали визуальные наблюдения при разборке культурного слоя, находились in situ. У последних, как правило, лучшая сохранность и отсутствуют следы механических повреждений.

Обломки керамической посуды представлены тремя группами: так называемая «серая», «красная» и чернолощеная. Первая и вторая выделены относительно условно, в основном, по цветности внешней поверхности. По технико-морфологическим же признакам они одинаковы. Все сосуды были плоскодонными, изготовлены на тяжелом гончарном круге, с хорошо промешенным тестом и незначительными добавками песка или с мелко растертой дресвой. Обжиг окислительный. Черепки прочные, в изломе двух-, трехслойные (рис.2-5).

Все три вида керамики планиграфически и стратиграфически залегали совместно, не образуя каких-то территориально-обособленных скоплений. Поэтому их смело можно считать одновременными.

«Серая» керамика. На долю этой группы приходится наибольшее количество черепков (15.234 экз. или 74,72% от общего числа). По функциональному назначению посуда распадается на горшки, плошки и крышки.

Горшки. Их обломки в коллекции доминируют. Целых форм не встречено, но примерно два с половиной десятка поддаются графической реконструкции полностью или практически полностью (рис.2; 3; 4:1-6,8-10,12; 5:18-21). Преобладают крупные емкости с коническим туловом в нижней части, высоким округлым плечиком в верхней и короткой, четко профилированной шейкой, у которых высота превышает диаметр горла и почти равна диаметру плечиков, а диаметр днища составляет около половины диаметра горла (рис.2:1,3,5-15,18,20-22,24-28; 3:2-7,9,14,19,21, 23-28,30,32; 4:3,4,6,8-10; 5:19,20). Серийно также представлены фрагменты горшков без выделенной шейки с высоким плечиком (рис. 2:2,4,16,19,2; 93:1,8,10-13,15-18,22; 4:1,2,5; 5:18). Прочие разновидности сосудов малочисленны и от первых двух типов отличаются лишь незначительными деталями формовки. Исключение составляют, пожалуй, только черепки от так называемых «чугунковидных» емкостей (рис.3:29).

Внешние края венчиков оттянуты наружу и имеют различные модификации. Как то: скругленные в различных вариациях, резко отогнутые наружу и приостренные, С-образные с прочерченной канавкой, вертикально срезанные и т.п.

Орнамент отмечен только на небольшой группе сосудов. Он бесхитростный и однообразный: две-три тонко прочерченные горизонтальные линии на плечиках и в нижней придонной части (рис.4:2). Несколько параллельных, близко расположенных друг к другу полос по тулову зафиксировано только у одного горшка. И у одного – неряшливое клеймо на дне в виде круга с торчащей из него «двупалой лапой» (рис.5:21).

Плошки. Встречены в небольшом количестве. Некоторые сохранились полностью или почти полностью (рис.5:8,12,16,17). Они небольшие (диаметр горла превышает высоту). Формы простые. Одни в виде усеченного конуса-раструба с прямо срезанным или сплющенным венчиком, или со слегка завернутым вовнутрь черновым краем. Другие имеют усеченный с двух противоположных концов овалоид – верхняя треть сосуда чуть расширена, венчик округлый (иногда приострен) и загнут внутрь. Какая-либо орнаментация отсутствует.

Крышки. Единичны. Все 8-мь найденных обломков происходят от больших круглых крышек, слегка выгнутых к верху, которые предназначались для покрытия крупных горшков. Край округлый, имеет слабо выраженное утолщение на нижней плоскости, а иногда и на верхней. Орнамент в буквальном понимании этого слова не зафиксирован, если не считать таковым слабо выраженную рельефную волнистость на поверхности двух фрагментов. Любопытна крышка из ямы 45, сохранившаяся на одну треть. На внешней поверхности ее, по центру располагается низкая, округлая в плане рукоять, внутри сделано сквозное отверстие для провздевания шнура или тонкого прута-держателя (рис.4:11).

«Красная» керамика. По численности почти в четыре раза уступает «серой» (4.189 экз. / 20,55%). Представлена обломками горшков, плошек, крышек, парой фрагментов светильников и осколком горлышка бутыли.

Горшки. По степени сохранности, по технологии изготовления, по форме, размерам и объемам повторяют «серые», но они выглядят более изящно и сформованы более качественно; т.е., скорее всего, это была столовая посуда. Данную версию, в частности, подтверждают находки небольшого числа черепков от миниатюрных горшочков.

Плошки. Аналогичны «серым» по всем параметрам. Имеют тщательно заглаженную внешнюю поверхность (рис.5:11, 13-15), а у одной на внутренней сохранился тонкий слой розовой поливы. Наконец, одна плошка имела ручку (рис.5:10) и выполняла, очевидно, функцию черпака.

Бутыль. От емкости сохранилось, к сожалению, только горлышко диаметром 6 см. Оно короткое, край отогнут наружу, низ плавно переходит в плечики тулова; срез округлый (рис.5:9).

Светильники. Их два. Оба дошли также в обломках и были опознаны по характерно выступающему цилиндрическому отверстию-носику с грубо отогнутым наружу и не завальцованным черновым краем среза.

Крышки. Повторяют «серые». Исключение составляет пара фрагментов от одной крышки, орнаментированной глубокими Х-образными нарезками, нанесенными по периметру внешнего края и заключенными внутри двух круговых полос (рис.4:7).

Чернолощеная керамика. Обломков чернолощеной посуды крайне мало (965 экз. / 4,73%). Большинство происходит от парадной посуды – кувшинов (рис.5:1-4). Несколько – от крутобоких, короткошейных горшков неправильной эллипсоидной формы, усеченной с двух противоположных концов. Пара – от крышек; причем, у одной на внутренней плоскости возле края имеется длинный кольцевой выступ (рис. 5:5). По одному экземпляру – от низкой салатной плошки (рис.5:6) и, по-видимому, от небольшой корчаги. Все они очень изящны, тонкостенны, легкие, хрупкие. Глиняное тесто не имеет посторонних примесей, морёно на всю толщину стенки. Внешняя поверхность украшена незатейливым, серебристо лощеным рисунком: вертикальными полосами, горизонтальным одиночным зигзагом, а также (в редких случаях) горизонтальным рельефным пояском-бордюром. У всех кувшинов (или квасных, или бражных) были массивные ручки (собрано 10-ть обломков). Внешние края и у кувшинов, и у горшков, и у плошки загнуты наружу и имеют форму широкой полосы-канта, что придает посуде (в сочетании с орнаментом) элегантность.

Аналогичная посуда хорошо известна по этнографическим собраниям центральных и периферийных музеев, по материалам раскопок в Москве, Ростове, Дмитрове (Панченко К.И. 2004), но наиболее полно и детально она изучена в последние годы на подмосковных селищах (Сыроватко А.С., Панченко К.И. 2002; Чернов С.З. 2002).

Изделия из металла, кости, камня и глины

Общее количество находок невелико - 78 экз. Преобладают изделия из черного металла, а среди них – строительно-крепежные кованые гвозди (в просторечии – «костыли»; 17 экз; рис.6:1-3; 5-8). В сечении они подквадратные или прямоугольные. Шляпки – грибовидные. Практически все деформированы: изогнуты, некоторые - под углом 90° (рис.6:8), у одного конец завит винтом (рис.8:3); нижние концы у многих утрачены. То есть, они в свое время были вбиты в деревянные конструкции. Длина у полностью сохранившихся экземпляров колеблется от 4,5 до 22 см, в среднем же она составляет около 6-8 см. Самый короткий «костыль» (рис.6:4), скорее всего, относится к гвоздям для конских подков (к так называемым ухналям). Он в разрезе плоский, правда, шляпка массивная и округлая.

Любопытен «костыль» с винтовой резьбой на конце (рис.7:9). Резьба не нарезана, а выполнена мелкой, ювелирно точечной ковкой. Выковать же под этот «костыль-болт» гайку технически невозможно. Поэтому, очевидно, на него накручивалась (с помощью молотка) обычная тонкая пластина с пробитым керном отверстием.

Ножей в коллекции 13 экз. (рис.6:9-12). Половина дошла в обломках. Среди целых преобладают черенковые. Один – с пластинчатой рукоятью, на которой сохранился короткий штифт, крепивший деревянную или костяную рукоятку. Черенки двоякие: короткие и длинные. Уступ перехода черенка в спинку лезвия в большинстве случаев выкован под прямым углом. Основная масса ножей функционально относится к кухонно-столовым. Их режущие края плавно загибаются к острию ножа, у одного экземпляра – край лезвия в нижней части имеет фигурную выемку (рис.6:5). Наконец, функциональное назначение одного ножа с вогнутым лезвием можно трактовать как специализированный инструмент для работы по дереву (рис.6:11), а один массивный обломок рассматривать как фрагмент косаря для расщепления лучины.

Дверных пробоев пять (рис.6:18-21). Один (с обломанным концом) имеет округлый плоский обух с небольшим отверстием в центре (рис.6:20). Два - простой конструкции: из согнутого пополам подквадратного в сечении прута. Обухи у них широкие петлевидные, концы приострёны (рис.6:19,21). Два последних - массивные, длиной 11,0 и 18,5 см соответственно (рис.6:18). Они цельнокованые, клиновидной формы с округлыми обухами, в которые «намертво» вбиты крупные штыри, для удержания петель дверей-ворот.

Одним экземпляром в коллекции представлено цепное звено (рис.6:13) Оно достаточно тяжеловесное. Выковано из прямоугольного прута, согнутого восьмеркообразно. Стык прута утрачен. Следов трения на внутренних гранях петель нет.

Шесть предметов - обломки пластин. Все тонкие, в сечении или клиновидные, или прямоугольные. На четырех фрагментах сохранились по одному, по два сквозных отверстия. Они, вероятнее всего, происходят от металлической окладки сундуков, ларей или других каких-то домашних деревенских сусеков. Две пластины функциональной интерпретации не поддаются. Первая имеет удлиненные восьмеркообразные очертания, вторая – слегка изогнутая, с расширенными концами, на которых просверлены по небольшому отверстию.

Обломок спицы один. Верхний и нижний концы утрачены. Сохранившаяся серединная часть прямая, длиной 10,5 см, в разрезе имеет почти квадратные очертания (0,3х0,4 см), грани частично завальцованы в процессе длительного использовани.

Сапожных подковок три (рис.7:11-13). Изготовлены из тонких пластин. Форма простая, скобковидная. У одной крепежные штыри выкованы вместе с основой, у двух других они были вставными.

Единственное зубило сохранилось полностью (рис.7:8).В сечении квадратное, проксимальный (ударный) конец сплющен ударами молотка, дистальный (рабочий) конец – имеет косо клиновидную форму; сама кромка лезвия слегка смята.

Также единственным экземпляром в коллекции представлен обломок «зуба» бороны (рис.7:10). От него дошел только рабочий конец в виде удлиненно треугольной пластины толщиной в полсантиметра. Острие слегка загнуто en face, на тыльной стороне – широкий желоб. Скорее всего, «зуб» крепился плашмя к деревянной основе бороны-смыка или бороны-плетушки, что создавало бòльшую жесткость и, соответственно, увеличивало коэффициент полезного действия орудия.

Наконечников стрел три (рис.6:14-16). Эта категория находок, казалось бы, выпадает из контекста эпохи ружейного боя, коим являлся XVIII в., но, судя по стратиграфии памятника, железные наконечники стрел в то время активно использовались. Скорее всего, мужики из деревни, обозначенной нами как селище Кожевники, ходили бить зверя в «казенные» леса или в «барские». Первый наконечник - треугольно-ромбический, плоский, с овальным в сечении насадом и плоско-овальным упором (рис.6:14). Второй – плоский, с фигурным абрисом контура: боевая часть - двусердцевидная плоская, черешок – линзовидный (рис.6:15). Третий наконечник – ромбический, также плоский, сильно окаленный, острие рассыпалось в крошку, насад разломился на две части (рис.6:16).

Конская подкова одна (рис.7:14). Она скобковидная, по размерам - небольшая, правый конец обломан. На переднем (верхнем) крае, вверху радиуса дуги аккуратной проковкой обозначен «выступ-шип», по сторонам – неглубокие канавки с тремя (с каждой стороны) овальными отверстиями для гвоздей-ухналий. Этот вид подков в литературе получил название «серповидный с передним шипом». О.В. Двуреченский (2004) выделяет их во второй вариант первого типа. По его наблюдениям в Москве и московской округе они бытовали в XV-XVII вв. Наша находка несколько младше московских. По-видимому, данный тип подков на периферии был распространен и в более позднее время, по крайней мере, и в первой половине XVIII в .

Обломок удила (1 экз.; рис.7:15). Сохранилась лишь одна петля. Для ее изготовления использован прямоугольный в разрезе железный прут, который в месте соединения оказался не до конца прокованным.

Замыкают коллекцию из черного металла два предмета неясного назначения. Первый - круглое кольцо диаметром 4,5 см из подквадратного дрота с остатками полос, вертикально разделяющих внутреннее пространство, и круглой петлей для подвешивания в вершине внешнего радиуса (рис.6:17). Второй – сильно коррозированное изделие из тонкой жести, согнутой пополам. Оно подквадратное (примерно 1,5 на 2,5 см), нижний край подокруглый. На лицевой стороне (трактовка условна) заметна пара крошечных точек светло-розовой эмали. Что это было – пуговица, наконечник портупейного ремня или воинская кокарда? – определить невозможно.

Из цветного металла найден всего один предмет - нательный православный крест из медно-оловянистого сплава (рис. 7:1). Крест четырехконечный, верхняя лопасть наполовину обломана. Отлит в двусторонней форме. После отливки вторичная обработка практически не производилась: по краям нижней лопасти сохранились грубые заусеницы. На лицевой стороне изображен восьмиконечный крест на Голгофе, по концам – нечитаемые картуши. Нечитаемые квадратные картуши украшают также и оборотную поверхность . Подобный кресты известны широко. В частности, аналогичный крест недавно найдет при раскопках возле Вознесенской церкви в Звенигороде (Лазуткин А.В. 2005; рис.69:3).

Единственное костяное орудие в коллекции – обломок кочедыка (рис.7:16). Изготовлено из расколотой вдоль крупной кости животного (видовая принадлежность его не определяется). Рабочий конец слегка выгнут и сильно залощен в процессе длительного использования.

Изделия их камня представлены 7-ю предметами из кремня, сланцев и окатанных песчаников. Кресальный кремень (1 экз.). Пожалуй, одна из самых неожиданных находок на селище. Строго говоря, типологически – это отщеп, снятый с какого-то кремневого орудия. Причем, последний первоначально был шлифованным в неолитической технике. Он (отщеп), вероятнее всего, был сколот еще в древности при ремонте орудия, о чем свидетельствует тонкий налет голубовато-розовой патины на поверхности негативов сколов, а в XVIII в. подобран и какое-то время использовался как огниво. На это указывает «рваная» ретушь на длинных краях отщепа, образовавшаяся в результате целенаправленных скользящих ударов по металлу.

Веретенное пряслице (1 экз.; рис.7:2). Представляет собой тонкий, тщательно отшлифованный диск из фиолетово-розового сланца диаметром 3,5 см с небольшим отверстием по центру.

Точильные бруски. Их два. Оба из сланца темно-зеленого цвета. От первого сохранился только обломок в виде узкой плитки со следами работы на двух плоских поверхностях. Второй оселок грубый, массивный, с одной рабочей поверхностью, которая использовалась двояко: и как для заточки лезвий ножей, так и для заточки мелких инструментов типа иголок и шильев. Для подправки последних, судя по глубоко проточенной канавке, оселок использовался чаще (рис.7:17).

Песчаниковые гальки (3 экз.). Они естественного происхождения. Одна имеет яйцевидную форму (рис.7:18), две других – правильную шаровидную. Появление их на селище явно не случайное. Скорее всего, гальки были подобраны в русле р.Уводи, в деревню принесены намеренно и использовались в качестве «подкладных яиц» в гнезда курам-несушкам.

Коллекция изделий из глины небольшая, - 12 экз. Из них два экз. представлены сетевыми грузилами. По составу теста они однообразны (глина+мелкий речной песок), но различаются по форме: одно в виде усеченного шара с вершины и основания (рис.7:7), другое – цилиндрическое, стопковидное (рис.7:6).

Веретенных пряслиц три штуки. Изготовлены из обломков стенок гончарных сосудов. Для двух использованы фрагменты «серой» керамики (рис.7:4,5), для третьего – черепок чернолощеного кувшина (рис.7:3). Все дисковидной формы диаметром 2,5-4,0 см, края тщательно обточены, по центру – аккуратные сверленые отверстия.

Детские погремушки (2 экз.). Одна расколота пополам, сформована из красной глины (рис.8:1), вторая – целая, матово черная (рис.8:2). Обе шаровидные, орнаментированы тонким врезным узором, напоминающим линии меридианов на глобусе. Причем, у полностью сохранившейся погремушки показан и «экватор». Кроме того, последняя оказалась в «рабочем» состоянии: внутри ее находится подвижный камешек, который при тряске игрушки создает достаточно громкий шумовой эффект.

Детских свистулек найдено пять штук. Изготовлены из «красной» (2) и «серой» (3) глины. Целых – одна (рис.8:7). Она имитирует, правда, сильно стилизованно, певчую птичку. У нее условно обозначен хвост, где сделан канал для вдувания воздуха, на «брюшке» - второй канал для выдувания воздуха, на «спинке» - два отверстия для воспроизведения простейшей мелодии; клюв обозначен грубым защипом, завернутым на спинку. Внутри свистульки находится камешек, который при вдувании воздуха начинает мелодично греметь.

Две птицевидные свистульки аналогичной конструкции и также находящиеся в «рабочем» состоянии, сохранились почти полностью; у них частично утрачены завершения клювов (рис.8:5,6).

От четвертой дошел лишь небольшой обломок тулова (рис.8:4), поэтому судить о форме всей свистульки трудно. И, наконец, от последней, пятой игрушки сохранилась только передняя часть в виде сильно окатанной головы зверя (возможно, собаки?; рис.8: 3).

Он стеклянных изделий зафиксированы лишь два крохотных обломка площадью 1,5-2,3 кв.см. Один осколок определенно происходит от прямоугольного винного светло-зеленоватого штофа. Он толстый, покрыт мутной патиной. Второй фрагмент оригинален; аналогии ему нам не известны. Осколок состоит как бы из двух емкостей, запаянных одна в другую: внешняя - ярко-зеленого цвета, внутренняя – бело-матовая; толщина каждой около 1 мм. От какой емкости нам встретился этот фрагмент, понять трудно. Ясно одно: это дорогая посуда и, судя по крутизне изгиба профиля стенки осколка, она была миниатюрных размеров; возможно, чарка или православная лампада.

Остеологические материалы

Костей животных при раскопках селища найдено лишь 214 штук. Они сильно измельчены и механически переломаны, особенно из верхнего слоя пашни и горизонта темно-серой супеси. Более удовлетворительная сохранность костей была в хозяйственно-бытовых ямах, главным образом, в подпечных.

На видовое определение взято 137 костей. Из них 102 экз. - как основные и 25-ть – как дополнительные. К наиболее диагностичным и узнаваемым отнесены зубы, обломки челюстей, цельные длинные кости конечностей, рога и позвонки. При визуальном просмотре ни на одной кости нет следов погрызов хищников (собак, кошек и др.). Нет и кальцинированных или вываренных костей.

В целом, остеологическая коллекция оказалась небольшой и крайне бедной. Но и по ней можно более-менее объективно представить основной состав стада домашних животных, а также отрывочно судить об охоте и рыболовстве жителей безымянной деревеньки.

Так, в стаде доминировала корова (46 костей), костей овцы/козы меньше - 28 шт., еще меньше останков свиньи – 7 шт. Кроме того, в стаде присутствовала также домашняя лошадь. Самих костей ее не найдено, но найдены: подкова и обломок уздечного удила из черного металла (рис.7:14,15).

Из диких животных представлены только кости лося (4 экз.). Скорее всего, как остатки охотничьей дичи следует рассматривать и две длинные кости крупных птиц (предположительно, диких гусей?). Наконец, свидетельствами занятия селянами рыбной ловлей является чудом сохранившийся в слое единственный позвонок щуки, а также пара керамических сетевых грузил (рис.7:6,7).

Заключение

Отсутствие монетных находок на памятнике не позволяет точно определить его конкретные хронологические рамки. Но, с другой стороны, отсутствие монет позволяет предположить, что раскопанное нами малодворное крестьянское поселение близ современной деревни Кожевники было основано и существовало в первой четвери XVIII в . Об этом косвенно свидетельствуют находки: обломки керамической посуды, сформованной в единой технологии, редкие изделия из черного металла, глиняные детские игрушки. И, самое главное, - однородность (без орнаментальных вычурностей) фрагментов чернолощеных кувшинов и плошек, изготовленных возможно в Ростове Великом. А отсутствие явных перекопов ям, перепланировок строений и следов пожарищ указывает на короткий временной отрезок жизни здесь человека.

Другими словами, раскопанное нами селище относится ко времени бурных преобразований России Петром I, его многолетних войн, загульных пьянок (известных в истории как «ассамблеи») и череде дворцовых переворотов после смерти императора. Периферия же империи в первую четверть XVIII столетия нищала и жила исключительно натуральным хозяйством, обменивая от случая к случаю в городе свою нехитрую продукцию на изделия профессиональных ремесленников. Кроме того, социальные тяготы крестьянина усугублялись резким увлажнением климата на территории Русской равнины и, как следствие этого, частыми неурожаями зерновых культур, которые в начале XVIII в. фиксировались чуть ли не ежегодно (в 1716, 1721-1724, 1732-1736 гг.; Милов Л.В. 2003. С.13).

ЛИТЕРАТУРА

Двуреченский О.В. 2004. Средства и приемы ковки лошадей в Москве и Московской земле в XIII-XIX веках // Археология Подмосковья: Материалы научного семинара. М.

Дискуссия: «Археология позднего периода истории» // Российская археология. 2005. № 1. С.81-99: ил.

Костылева Е.Л. 2005а. Отчет об охранных археологических исследованиях на селище КОЖЕВНИКИ по трассе МНПП «Кстово-Ярославль-Кириши-Приморск» в Комсомольском районе Ивановской области в 2004 году, проведенных Археологическим центром ИвГУ по заказу Института истории материальной культуры РАН // Архив ИА РАН.

Костылева Е.Л. 2005б. Отчет об охранных археологических исследованиях на селищах Яковлево, Меховицы и Писцово-II по трассе МНПП «Кстово-Ярославль-Кириши-Приморск» в Ивановской области в 2005 г.

Лазуткин А.В. 2005. Коллекция индивидуальных находок из раскопок ц. Вознесения г.Звенигорода // Охранные исследования церкви Вознесения Господня на нижнем посаде Звенигорода. М. Т III: Труды Подмосковной экспедиции ИА РАН.

Милов Л.В. 2003. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М.

Панченко К.И. 2004. Пропорции керамических сосудов XII-XIX веков из раскопок городе Дмитрове // Археология Подмосковья: Материалы научного семинара. М.

Сыроватко А.С., Панченко К.И. 2002. Археологический материал XVIII-XIX вв. из раскопок на селище Тарасовка-1 // Археологическое изучение Подмосковья: Дмитров, Мытищи, Тарасовка. М. Т.I: Труды Подмосковной экспедиции: Материалы научного семинара. ИА РАН.

Чернов С.З. 2002. Дворцовое село Мытищи XVII-XVIII вв. в свете охранных раскопок 2001 г. // Археологическое изучение Подмосковья: Дмитров, Мытищи, Тарасовка. М.Т.I: Труды Подмосковной экспедиции: Материалы научного семинара. ИА РАН.

Шипилов А.В. 2005. В тесноте…: Об одной характерной черте русской традиционной бытовой культуры // Вопросы истории. № 1.

Рис. 1. Селище КОЖЕВНИКИ. Ямы: подпечные (1: №№ 23, 25, 31, 32, 35, 39, 40, 42, 44, 45, 48), подпольные (2: №№ 1, 50), столбовые (3: №№ 2-4, 6-12, 15-19, 22, 24, 26, 27, 28А, 33, 34), неясного назначения (4: №№ 13, 14, 37, 41, 43, 47), «псевдоямы» (5: №№ 5, 20, 21, 29, 30, 38, 46, 49), предполагаемые строения (6: №№ I-X), предполагаемые дворы (7: А-Д) (рис. А.Уткина).

Рис. 2. Селище КОЖЕВНИКИ. Керамика «нового» времени: «серая» (1-28). Обломки венчиков (1-28) (рис. А.Уткина).

Рис.3. Селище КОЖЕВНИКИ. Керамика «нового» времени: «серая» (1-32). Обломки венчиков (1-32) (рис. А.Уткина)

Рис.4. Селище КОЖЕВНИКИ. Керамика «нового» времени: «серая» (1-6, 8-12) и «красная» (7). Обломки сосудов (1-6, 8-10, 12) и крышек (7, 11) (рис. А.Уткина).

Рис.5. Селище КОЖЕВНИКИ. Керамика «нового» времени: «серая» (8, 12, 16-21), «красная» (9-11, 13-15) и чернолощеная (1-7). Обломки сосудов (1-4,6-21) и крышек (5) (рис. А.Уткина).

Рис. 6. Селище КОЖЕВНИКИ. «Костыли» (1-8), ножи (9-12), цепное звено (13), наконечники стрел (14-16), неясный предмет (17), дверные пробои (18-21) (1-21 – железо) (рис. А.Буряковской).

Рис. 7. Селище КОЖЕВНИКИ. Православный крест (1), пряслица (2-5), сетевые грузила (6,7), зубило (8), «костыль-болт» (9), обломок «зуба» бороны (10), сапожные подковки (11-13), конская подкова (14), обломок удила (15), кочедык (16), оселок (17), «подкладное яйцо» (18) (1 – медно-оловянистый сплав; 2, 17 – сланец; 3-7 – керамика; 8-15 – железо; 16 – кость; 18 - камень) (1 – рис. И.Купцова; 2-15, 17, 18 - рис. А.Буряковской; 16 – рис. А.Уткина).

Рис.8. Селище КОЖЕВНИКИ. Детские погремушки (1,2) и свистульки (3-7) (керамика) (рис.: 1-5,7 – И.Купцова; 6 – А.Буряковской).

© 2006-2017. Археологический музей ИвГУ. г.Иваново, ул. Тимирязева, д.5
телефон: +8 (4932) 326188, факс: +8 (4932) 324677.
Сайт создан в рамках аналитической ведомственной целевой программы
Министерства образования и науки РФ "Развитие научного потенциала высшей школы
(2006-2008 гг.)" - проект № 2.2.3.1. 4325.