Археологический музей ИвГУ

ПУБЛИКАЦИИ

Тверской археологический сборник. Тверь, 2002. Вып. 5. С. 342-347: ил.

А.В. Уткин, Е.Л. Костылёва

ПОГРЕБАЛЬНЫЕ «СВЯТИЛИЩА» ЭПОХИ ЭНЕОЛИТА В ЛЕСАХ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

Одной из самых ярких и наиболее хорошо изученных археологических культур центра Русской равнины является волосовская. В настоящее время большинство исследователей относят ее к периоду лесного энеолита [1]. Основу экономики волосовцев составляло высокоэффективное присваивающее хозяйство - охота, рыболовство и собирательство, т.е. вся их материальная культура отражала дальнейшее развитие хозяйственного уклада, сложившегося в предшествующую неолитическую эпоху.

Наоборот, духовная культура волосовцев качественно отличалась от духовной культуры неолитического населения. В культурных слоях волосовских поселений найдены самые древние для лесной зоны Восточной Европы духовые музыкальные инструменты - флейты и игральные фишки; последние по внешнему виду напоминают современные шашки. Только для волосовской и синхронных ей культур пористой керамики характерны миниатюрные кремневые скульптуры, изображающие человека, человека-медведя, животных, птиц и т.д., которые мы рассматриваем в качестве каменных иллюстраций к тотемическим мифам [2].

Наиболее полно вся сложность и многогранность духовной культуры волосовцев отразилась в погребальном обряде. Он, судя по многолетним исследованиям Сахтышских и других могильников, включал в себя как собственно захоронение трупа, так и связанную с этим актом целую систему действ ритуального характера, материально засвидетельствованных в остатках кострищ и “кладов” сломанных орудий близ могил, в разбросанных вещах и костях животных на особых поминальных площадках и в своеобразных “святилищах” [3].

Последние исследованы Д.А.Крайновым и авторами на трех Сахтышских памятниках (Тейковский р-н Ивановской обл.) [4]. Первое “святилище” обнаружено на стоянке Сахтыш VIII в 1977 г. Это была слегка углубленная в землю постройка прямоугольной формы площадью не менее 45-50 кв.м. Внутри ее, по центру - с запада-северо-запада на восток-юго-восток - находилась овальная яма длиной около 3 м, шириной - 1,2 м и глубиной 1 м. В древности яма была перекрыта деревянным настилом, на котором к моменту его обрушения, располагалась кучка жженых птичьих костей и остатки сильно истлевшего черепа медведя. На дне ямы в специальном углублении лежало скопление мелких отщепов и чешуек из желтого кремня. Аналогичный “клад” отщепов прослежен и у края ямы в пределах постройки.

Второе “святилище” раскопано в 1979 г. на стоянке Сахтыш II [5-6]. Его, в целом, можно реконструировать следующим образом. Наземная часть представляла собой углубленную в грунт на полметра узкую прямоугольную постройку типа шалаша, сгоревшую в древности, а подземная - глубокую (до 1 м) яму, ориентированную по длинной оси с юго-востока на северо-запад и перекрытую деревянным настилом (рис.1). Максимальная длина ямы равнялась 3,55 м, ширина - не более 1,15 м. На дне, на специальной подушке из песка и глины располагалась своеобразная деревянная конструкция из плоских реек, скрепленных лучиной. Длина конструкции составляла около 2 м, ширина - 0,5 м . У северо-восточного края ямы, на уровне древней дневной поверхности обнаружено овальное пятно охры, в котором расчищен раздавленный волосовский сосуд с органической примесью. В нем лежал обломок скульптурной модели фаллоса из рога и нож из лопатки лося. Рядом с сосудом, в основании охристого пятна находились часть скелета бобра и “клад” орудий. Кроме того, недалеко от ямы найдена антропоморфная кремневая фигурка.

Третье “святилище” исследовано в 1990 г на стоянке Сахтыш IIA [7]. Оно также как и два предыдущих состояло из двух частей. Наземная постройка, как нам представлялось по первым впечатлениям, имитировала обычное прямоугольное волосовское жилище столбовой конструкции с двускатной крышей. Однако детальное изучение полевой документации дало неожиданные результаты. Строение, оказывается, имело в плане правильный пятиугольник со стороной 5 м и выходом на восток в вершине. Его площадь не превышала 45-50 кв.м. (рис. 2). Внутри постройки располагалась яма, углубленная в материк на 0,8 м и ориентированная по длинной оси с юго-юго-запада на севоро-северо-восток. На глубине 50 см от современной поверхности ее контуры были подовальными, а размеры со-ставляли 1,8х1,4 м. С отметки 0,95 м яма приобрела почти правильные прямоугольные очертания (1,7х0,4 м), прослеживавшиеся до самого дна. В углах ямы сохранились четкие пятна двух пар мощных столбов, нижние концы которых были заострены. Остатки еще двух аналогичных, но меньших в диаметре столбов отмечены и внутри ямы. Все эти столбы, по-видимому, являлись деталями конструкции внутреннего крепления стен ямы и, возможно, ее перекрытия. В центральной части ямы, в ее заполнении расчищено небольшое, компактное скопление костей медведя, лося, бобра и куницы. Под ними находился неполный развал волосовского сосуда с густым гребенчатым орнаментом и с примесью дресвы в тесте. И кости, и сосуд первоначально располагались на перекрытии ямы. Под развалом сосуда обнаружена уникальная находка - маска. Она изготовлена из цельного куска рога лося и представляет собой неполное изображение лица взрослого человека в натуральную величину. На ее внешней поверхности тщательно проработаны основные детали анатомии лица - лобные бугры, брови и объемные очертания носа. Внутренняя поверхность маски обработана более грубо, но этого оказалось достаточно, чтобы ее можно было безболезненно надевать на лицо. Крепление маски на голове осуществлялось с помощью простых шнурков, которые провздевались в четыре просверленных по краям налобника отверстия и завязывались на затылке [8-9]. Непосредственно под маской находились куски углей и древесный тлен, - очевидно, остатки подноса или короба для ее хранения, а, возможно, это были остатки шаманского бубна, обшитого по периметру створками раковин Unio, обломки которых встречены здесь в большом количестве.

Четвертое “святилище” обнаружено также на стоянке Сахтыш IIA, но в 1991 г. [7]. От него дошли только остатки ямы глубиной около 1 м (рис.3). Каких-либо четких следов наземной постройки над ней не прослежено, но о ее существовании в древности косвенно говорит крупный валун, специально положенный у южного края ямы в качестве крепежной подпорки. Яма имела почти квадратную в плане форму (1,75 х1,48 м), с юго-западной стороны к ней примыкал коридорообразный вход с полого спускающимся полом длиной 0,9 м и шириной 0,5-0,65 м. По углам ямы и на торце входа обнаружены остатки вертикальных столбов, на которых, очевидно, держалось крепление стенок ямы и ее перекрытие. Находки, которые предположительно можно связать с ритуальным использованием ямы, представлены крупными обломками сводов двух черепов - взрослого человека и ребенка, а также скульптурной подвеской из кости в виде головки птицы. К ним следует отнести и антропоморфную кремневую фигурку, встреченную поблизости от края ямы.

Вне Сахтышских поселений “святилища” известны нам еще на двух памятниках. Одно из них раскопано И.К.Цветковой на стоянке Володары в 1946 г. (Дзержинский р-н Нижегородской обл.) [10]. От него сохранилась только яма. Она имела подпрямоугольную форму размерами 260х70-80 см, глубина составляла 1,1 м от современной поверхности. По длинной оси яма была ориентирована с северо-северо-востока на юго-юго-запад. На дне ее компактными кучками лежали кремневые отщепы и осколки, множество чешуек, сработанные нуклеусы и орудия.

Первоначально яма была определена И.К.Цветковой как производственный объект по изготовлению кремневых орудий. Позднее эту трактовку исследовательница поставила под сомнение, но какой-либо новой, вразумительной интерпретации функционального назначения ямы не дала, отметив лишь факт сходства находок из ямы с вещами из кладов.

Действительно, узость ямы и глубина (приблизительно 60-70 см от дневной волосовской поверхности) не позволяют видеть в ней мастерскую. Наоборот, прямые аналогии ее “святилищным” ямам Сахтышских поселений свидетельствуют, что володарская яма также имела ритуальное назначение и представляла собой подземную часть погребального “святилища”. Следы перекрытия и наземной части, к сожалению, не сохранились (или, скорее всего, не были прослежены в процессе раскопок). Сейчас можно лишь предполагать, что она имела простую шалашеобразную постройку. Это предположение в определенной мере подтверждается расположением ямы на близком расстоянии от синхронных ей могил, которые невозможно было бы выкопать, если бы строение имело форму и размеры волосовского жилища.

Вторым памятником, где с определенной долей уверенности можно говорить о существовавшем “святилище”, является стоянка Кончанское IV с могильником (Новгородская обл.). Здесь в 1970-е гг. М.П.Зиминой исследованы остатки небольшого строения, принятые ею за жилище [11]. Строение прослеживалось по слабомощному пятну темно-серого песка овальной формы (4,5х2,1 м), вытянутому с запада на восток. Внутри его обнаружена линза черного песка размерами 1,6х1,2 м и мощностью 25-30 см. По нашему мнению линза являлась не очагом, как предполагала М.П. Зимина, а сгоревшим перекрытием-настилом “святилищной” ямы, истинная глубина которой в силу сильно опесоченного грунта не была установлена. Наземная же часть кончанского “святилища” предположительно может быть восстановлена в виде шалаша, о чем как будто бы свидетельствуют размеры “жилищного” пятна и отсутствие каких-либо следов столбовой конструкции.

Наконец, в качестве “святилища” мы интерпретруем яму № 1, раскопанную Ф.Загорскисом на стоянке и могильнике Крейчи (Латвия) в 1956 г. [12]. Яма в плане имела правильную овальную форму. Размеры ее составляли 2,1х1 м, глубина равнялась 0,5 м от уровня материка. По длинной оси она была ориентирована с юго-юго-востока на северо-северо-запад, ее края по периметру были обложены мелкими камнями. Заполнение состояло из рыхлой темной земли, в которой встречены разрозненные мелкие кости животных, рыбьи позвонки и кремневый нож.

Неординарность этой ямы и ее планиграфическое расположение возле основной массы могил позволили Ф.Загорскису прийти к совершенно правильному заключению: она не являлась обычным бытовым очагом, заглубленным в грунт, а была связана с погребальным обрядом. Однако каких-либо версий по конкретному использованию ямы в этом качестве автор раскопок не рискнул предложить, т.к. информация, полученная о ней археологически, оказалась крайне скудной.

Если внимательно проанализировать ее характерные особенности, то в главном они совпадают с ямами волосовских “святилищ”: приблизительно одинаковые размерные параметры, наличие в заполнении костей жертвенных (?) животных, параллельность ориентации с близлежащими погребениями и т.д. Есть между ними и различия, но они фиксируют всего лишь местные особенности. Так, крейчинская яма по периметру была обложена камнями и рядом с ней находилась вторая яма, меньшая в диаметре, которую Ф.Загорскис также связывал с отправлением погребального обряда. Скорее всего, она представляла собой остатки ритуального костра, который периодически разводили в специально выкопанном углублении. Подобные костры горели и на волосовских могильниках, но, как правило, они были “одноразовыми” и разжигались непосредственно возле могил.

Отсутствие следов наземной постройки над ямой № I и ее перекрытия мы склонны объяснять тем, что они в недавнем прошлом были уничтожены распашкой холма, о которой упоминает Ф.Загорскиc при описании стратиграфии могильника. Если же принять во внимание достаточно близкое соседство ямы и могил, то наземное сооружение над ней следует реконструировать как шалашевидное.

Другими словами, мы склонны признать, что крейчинская яма № I - это остатки погребального “святилища”, которое являлось структурной частью поздненеолитического могильника. Этот частный вывод как нельзя лучше свидетельствует о синхронности и об общих закономерностях в формировании и функционировании Крейчинского и ряда волосовских некрополей конца III - первой четверти II тыс. до н., относящихся к единой культурно-исторической общности охотников/собирателей лесной зоны Восточной Европы с пористой керамикой.

Из всех рассмотренных “святилищ” радиоуглеродным методом датированы только два на Сахтыше IIA. Первое функционировало в ранневолосовское время: угли, взятые непосредственно из-под маски, имели возраст 4790180 л.н. (ГИН-6556), а из заполнения ямы, т.е. когда она была уже заброшена, - 4430250 л.н. (ГИН-6555). Второе “святилище”, судя по углю со дна ямы, было сооружено в конце развитого периода, 4240160 л.н. (ГИН-6787) . “Святилище” на Сахтыше VIII синхронно ранним волосовским погребениям с янтарем, о чем убедительно свидетельствует его стратиграфия и, особенно, планиграфия. Наконец, поздним волосовом следует датировать “святилищные” ямы Сахтыша II, Володар и, возможно, Кончанского IV.

Таким образом, все известные на сегодняшний день “святилища” имеют достаточно однообразную конструкцию: наземная постройка с ямой внутри, перекрытой деревянным накатом. Хронологически они четко распадаются на два типа. Наземная часть ранних имела вид капитального строения, а у поздних она была шалашевидной.

“Святилища” располагались непосредственно на территории волосовских кладбищ и составляли с ними единое целое. Какие-либо признаки или даже слабые намеки на использование их в хозяйственных целях отсутствуют полностью, что доказывает их ритуальное назначение. Скорее всего, они были связаны с культом предков и с проведением каких-то погребальных ритуалов, а сами ямы могли имитировать могилы предков. Обобщенный образ одного из таких предков, по нашему мнению, олицетворяла роговая маска.

Л и т е р а т у р а

1. Крайнов Д.А. Волосовская культура // Археология СССР: Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М., 1987. С.10-28: ил.

2. Уткин А.В., Костылева Е.Л. Антропоморфные изображения волосовской культуры // ТАС. 1996. Вып.2. С.259-270: ил.

3. Крайнов Д.А. О религиозных представлениях племен волосовской культуры // Древности славян и Руси. М.,1988. С.38-44: ил.

4. Уткин А.В., Костылева Е.Л. Волосовские погребальные “святилища” Сахтышских стоянок // Каменный век Европейских равнин: Объекты из органических материалов и структура поселений как отражение человеческой культуры: Тез.докл. Сергиев Посад, 1997. С.83,84.

5. Крайнов Д.А. Ритуальный памятник Сахтышских стоянок // Природа. 1980. № 8. С.118-120: ил.

6. Крайнов Д.А. Новые исследования стоянки Сахтыш II // КСИА. 1982. Вып.169. С.79-86: ил.

7. Крайнов Д.А., Костылева Е.Л., Уткин А.В., 1993. Погребения и ритуальные комплексы на стоянке Сахтыш IIA // АВ. Вып.2. С.20-30: ил.

8. Крайнов Д.А. Уникальная маска из рога лося // Природа. 1994. № 8. C.41-43: ил.

9. Kostyleva E., Outkin A., Ramseyer D. Fiche masque sur bois d'elan // Fiches typologiques de l'industrie osseuse: Neolithique. Cahier IX: Objets meconnus (in print).

10. Цветкова И.К., 1948. Стоянка Володары: По материалам раскопок 1946 года // КСИИМК. Вып.ХХ. С.3-14: ил.

11. Зимина М.П. Неолит бассейна р.Мсты. М., 1981. 206 с.: ил.

12. Zagorskis F.. Kreiču neolita kapulausks // AE. 1961. 3.-18. lpp.: il.

A.V.Utkin & E.L.Kostyleva

FUNERAL “SANCTUARIES” OF THE AENEOLITHIC IN THE FORESTS OF EASTERN EUROPE

Spiritual culture of Aeneolithic of the Central Russia is studied well enough. It is most fully reflected in the funeral rites of Volosovo population. They included both of the body proper, and a whole system of rituals connected with it, wich is materially testified in the remains of hearths and “stores”of implements next to burials, and in special burial feasts areas, and characteristic “sanctuaries”. The latter are investigated in detail by D.A.Krainov at three sites - Salhtysh II, IIA and VIII in the Ivanovo region.

All of them are of a similar construction (a surface with a deep pit inside, covered with a wooden lid) situated immediately within the area of Volosovo cemeteries, making one entity with them. Most probably, these “sunctuaries”were connected with ancestors cult and were meant for some rites at the moment of a burial proper, while the pits imitated ancestors’graves. (In our opinion, a generalised image of such ancestors is personified in an antler found in a pit of the first “sanctuary”at the Sakhtysh IIA site).

© 2006-2017. Археологический музей ИвГУ. г.Иваново, ул. Тимирязева, д.5
телефон: +8 (4932) 326188, факс: +8 (4932) 324677.
Сайт создан в рамках аналитической ведомственной целевой программы
Министерства образования и науки РФ "Развитие научного потенциала высшей школы
(2006-2008 гг.)" - проект № 2.2.3.1. 4325.